У мужа Клавдии Матвеевны было две болезни: вегетососудистая дистония и недавно приобретенный диабет. Кто установил эти диагнозы, она не знала, просто верила мужу, которому пришлось резко изменить образ жизни. Он говорил, что ему нельзя носить тяжести, расстраиваться по любому поводу, есть сладкое и белый хлеб. Клавдия Матвеевна плохо разбиралась в медицине, но сомнение в душу закралось: знакомая ее подруги Веры тоже страдает диабетом. И ей действительно противопоказаны любые продукты с содержанием сахара. Но чтобы сумку с продуктами из магазина не донести или на огороде не потрудиться - такого не слышала. Поделилась сомнением с мужем.
- Верка твоя - дура! - рассердился Егор Петрович. - И ты с ней день ото дня глупеешь. У ее знакомой совсем иной диабет, она родилась с ним, наверное, «на иголки» каждый день бегает. А у меня он от неправильной жизни. Изнервничался от твоего непонимания, перетрудился на даче. Вдобавок у меня дистония. Это - совсем иной коленкор.
Клавдия Матвеевна, хотя и не поняла, в чем заключается этот «коленкор», умолкла, не захотела лишний раз нервировать преждевременно растерявшего здоровье мужа. Но с той поры жизнь ее осложнилась. В магазин за продуктами - она, на даче до изнеможения вкалывать - тоже она... Борька, сын, женившись, переехал в отдельную квартиру и погрузился в семейные радости. Клавдия Матвеевна, довольная тем, что сын выбрал ладненькую жену с уважительным к ней отношением, не просила, везла воз сама, хотя часто нестерпимо ломило поясницу, болели руки.
Поделилась бедами с соседкой. Та покачала головой:
- Ты и в самом деле дура, прав Егор. Но не потому, что в диабете и дистонии ничего не смыслишь, а потому, что веришь этой чуши. Здоровый как бык твой мужик! Ты на дачу - он к Женьке на свидание. В выходные ей во всем помогает. Если и дома так утруждаться будет - устанет. А зачем он, обессиленный, любовнице?
- Что ты плетешь? - вскинулась Клавдия Матвеевна. - Какая любовница? Егор болен, подчас еле ходит. Вон ему сколько лекарств прописал доктор!
- Эх ты, наивнушка! - посочувствовала Марина Яковлевна. - Да для виду он эту гадость держит. Наверное, и не пьет, а выбрасывает, когда ты не видишь.
Клавдия Матвеевна обиделась, но не забыла сказанного. И стала присматриваться к поведению мужа. Что-то он посветлел лицом, похорошел. Морщинки, появившиеся после 45, разгладились. Одеваться стал более тщательно, одеколон дорогой купил. Носки и галстуки старые выбросил, новые в магазине придирчиво выбирает.
- Лекарство пил? - поинтересовалась перед ужином.
- Пил. Чего вдруг вздумала напомнить?
Она промолчала. Про себя отметила, что муж всегда принимает таблетки, когда она чем-то занята и не видит этого. Чем больше времени проходило с той поры, как соседка опровергла диагнозы Егора Петровича, тем более усиливались в ней сомнения. В очередной выходной она решила проследить за ним. Ничего за один день с дачей не случится! Да и вообще, если Егор врет, сачкует да еще и изменяет - гори она синим пламенем, эта фазенда!
Особых трудностей слежка не доставила. Супруг, пребывавший в полной уверенности, что Клавдия Матвеевна уехала за город (она оделась соответственно, еды на два дня взяла), через полтора часа после прощания с ней вышел из дома и бодро куда-то пошагал. Клавдия Матвеевна, держась на расстоянии, пошла за ним. «Проводила» до подъезда одного из близстоящих домов и вернулась. Позвонила сыну, сказала, что неважно себя чувствует, отец ушел по своим делам, а на дачу надо съездить, некоторые работы выполнить, иначе без запасов на зиму можно остаться. Борис посочувствовал ей и пообещал вместе с женой отправиться на участок.
Клавдия Матвеевна осталась дома и стала ждать. Егор Петрович не появился ни вечером, ни утром в воскресенье. Она подошла к тумбочке, открыла ее. Лекарства, которые якобы систематически употреблял муж, лежали на месте. Сколько таблеток вчера было, столько и осталось. Получается, не прикасался к ним. Она постояла, подумала и неожиданно для себя приняла решение...
Нарядно оделась, сделала веселое лицо - и прямиком к любовнице мужа. Вычислить нужную квартиру помогли бабушки, сидевшие на лавочке у подъезда. Она так прямо и сказала: мол, муж пошел к любовнице, но забыл лекарство. Он - диабетик, в любой момент помереть может, если под рукой таблетки не окажутся.
- Батюшки-светы! - воскликнули в один голос старушки. - Он гуляет, а она еще и о здоровье его беспокоится. Да пускай помирает! Тебе ж легче будет...
- Не хочу грех на душу брать, - возразила Клавдия Матвеевна. - Все же прожили вместе много лет.
Она позвонила в квартиру на третьем этаже.
- Кто там? - через минуту спросил женский голос.
- Вам телеграмма, - ответила Клавдия Матвеевна.
Дверь приоткрылась, и она увидела симпатичную даму с растрепанной прической, в наспех накинутом шелковом халатике.
- Где расписаться?
- Через порог ничего не делается - плохая примета, - сказала Клавдия Матвеевна и, не дожидаясь приглашения, вошла в прихожую.
- Ну вот, это другое дело, - улыбнулась. - Добрый день, Евгения... как вас по батюшке? Наш с вами муж болен. Вы знаете? У него диабет и вегетососудистая дистония. Трижды в день вынужден принимать лекарства, иначе не избежать трагического финала. Вчера утром, торопясь к вам, забыл взять таблетки. Я забеспокоилась: полтора дня их не пьет, может, плохо уже стало, слег совсем и добраться домой не может? Хотя, по вашему виду, он чувствует себя превосходно - на данный момент. Но мало ли что может случиться через час-другой?! Вы ведь не заинтересованы в его кончине? Я - тоже. Значит, в четыре руки будем заботиться о самочувствии Егора Петровича. Вот, возьмите его лекарства.
Клавдия Матвеевна положила пачку пилюль на тумбочку рядом с часами мужа, взглянула в висевшее на стене зеркало, поправила выбившийся локон и, улыбнувшись и пожелав хозяйке продолжения приятностей, выскользнула из квартиры.
Валентина Суханова
